|
смутил его душевный покой, что он должен был прибегнуть к другу своему и духовнику схимонаху Митрофану. „Отец Ми-трофан, — со скорбью сказал владыка, — скажу я тебе новую историю про мое убожество... " и кончив рассказ, воскликнул : „ Каково же от этаких людей терпеть озлобление ! " „ Схимонах же Митрофан ответствовал преосвященному : — Это, владыка, вам хорошо, что делают вам озлобление : аще кого человецы укоряют и поносят, того Бог превозносит и прославит на небеси и на земли. — Святитель сказал : Благодарю тебе, о. Митрофан, что ты скорбь мою отогнал; знать Господь тебе вразумил..."
Внутренняя борьба изнуряла и без того слабое здоровье Тихона и была тяжесть на его душе. К довершению испытаний, Бог попустил, чтобы Его слуга был искушаем плотию. „Один раз во время литургии, вдруг напали на него нечистые помыслы. Чтобы победить их, Тихон, скрывая себя от предстоящих, стал очищать руками горящую свечу и при этом жег свои пальцы : от жгучей мучительной силы огня внешнего угасал внутренний огонь естества ".
После нескольких лет пребывания в Задонске здоровье Святителя улучшилось и он окреп. Но наряду с этим появились беспокойства иного характера. Он начал сомневаться в пользе своего уединения. Был ли он прав, оставив епископскую кафедру и возложенное на него Богом служение ? Не было ли это малодушием и не погубил ли он душ, вверенных ему Богом ? Все беспокойства и мерзости, терзавшие его в Задонске, не были ли знаком того, что он идет по ложному пути ? Сомнение в подвиге было настолько невыносимо, что в смущении Тихон не знал на что ему решиться : оставаться ли покорным Промыслу Божию, приведшему его в Задонск, или же вернуться в. ми|р и взять на себя вновь епископские обязанности, как предлагал ему уже не раз друг его, преосвященный Гавриил, митрополит С.-Петербургский. В один прекрасный день он решился на последнее и, написав прошение, стал собираться к отъезду. В это время к нему вошел один весьма уважаемый Тихоном старец. Узнав о решении Святителя, тот строго сказал : „ Что ты беснуешься ? Матерь Божия не велит тебе выезжать ". „ Ну, так я и не поеду отсюда ", и, взяв приготовленную просьбу, разорвал ее. Однако же тяжелое состояние его продолжалось и сомнения по прежнему терзали его. Тихон „ был скучен и беспокоен, — говорит его келейник, — по целым дням сидел, запершись в своей келий, ничего не принимал и не вкуиал пищи ". ЖившИе при нем слышали только быстрые шаги его по комнате и голос его молитв. „ По прошест-вии-же года, однажды, лежа на диване, обдумывал он свою жизнь
327
Предыдущая страница | Страница 4 из 22 | Следующая страница
| 
