Преподобный Иосиф Волоцкий. Стр. 4

стырского быта (1). Однако аскетическая суровость его юности значительно смягчилась. Монастырь свой он поставил, подобно Иосифу, в тесную зависимость от московских великих князей. Василий III назначает ему в старости преемника и делает его крестным отцом свогих сыновей.

„ Герасим Болдинский (f 1554) постригся 13-ти лет у Преп. Даниила и 20 лет был его благоговейным учеником. Житие в сильных выражениях рисует его аскетические подвиги : его лощение — вкушал пищу через день или через два, — его „ благопротяжную молитву ", на всю ночь до заутрени, его выносливость к стуже и зною, которыми он обуздывал „ буяго и дивияго зверя, плоть свою ". Потом, с благословения игумена, он ушел в пустыню, но не в Заволжье, а в Смоленские пределы, где живет i& диком лесу, много терпя от бесов и лихих людей. Рассказывается о „ кузовце", который преподобный повесил при дороге, чтобы проходящие клали милостыню для 'неведомого им пустынника, и от которого ворон — кстати, любимая птица Пафнутия Боровского, — отгонял зверей (2).

„ Через два года Герасим основал свой монастырь на новом месте, в 15 верстах от Дорогобужа, и, сходя на поклон к Василию III, получил от него богатую милостыню. Если в молодости Герасим, повидимому, имел влечение к пустынному житию, то впоследствии он показал себя неутомимым строителем монастырей и организатором киновмй. Всего он построил четыре обители, во главе которых ставит своих учеников. Биограф святого, игумен Антоний, передает его предсмертное поучение братии. Оно всецело совпадает с „ Законом " или завещанием, которое оставил после себя преподобный. Эти наставления и этот Закон касаются монастырской дисциплины и выдержаны в духе Иосифовой Духовной Грамоты. У Иосифа же Герасим заимствует институте" 12-ти соборных старцев, с которыми игумен'делит свою власть " (3).

(1) Требуя от ciBOTix монахов того же, что он сам делал в молодости, он упразднил в монастыре баню, считая, что баня — вещь богопротивная.

(2) Этот эпизод с вороном заимствован, повидимому, из жития Преп. Герасима Отшельника. Таким образом, это — один из многих примеров того, как авторы- русских житий любили сопоставлять своих национальных святых с древними святыми Вселенской Церкви. Особенно с теми из них, которые носили те же имена. Для них это был способ еще больше возвеличить и прославить своих героев.

(3) Г. П. Федотов, ук. соч., стр. 193-195.

224