|
ценные в белое одеяние ". Имен их Святитель не указал. В другой раз, незадолго до смерти, он, по привычке своей, гулял ночью вокруг церкви и молился : „ Господи, скажи мне уготованное любящим Тя... ? " Вдруг, „ все небо отворилось и монастырь весь во свете стал, и глас был : „ Виждь уготованное любящим Бога ", и видел он неизреченная благая, и от страха пал на землю, и едва мог до келий доползть ". И было ему еще одно, похожее видение : „ Привели его к хрустальным и красоты предивной палатам, и видел в оных столы убранные, и пирующих, и пение, и лики, хотя и не разумел стихов. „ Хороши-ли ? " — вопросили его. И отвещал : „ Зело хороши ". — Пойди и заслуживай, — было ему ответом ". Ефимов, келейник Тихона, сохранивший это воспоминание, наивно подчеркивает „ палаты хрустальные, и пение, и лики... "; однако за всеми этими благочестивыми украшениями мы улавливаем действительность, показывающую нам, что в этот период его жизни, небо и его обитатели были привычным явлением для Святителя. Подчиняя плоть духу, борясь с недугами и злом, он достиг состояния, в котором подвижник непосредственно соприкасается с небесным миром. И следствием этого был дар прозорливости, то-есть проницание будущего и тайников человеческих сердец, дарованный св. Тихону. Если некогда, в Новгороде, он видел небо „ приоткрытое ", то теперь он созерцал „ все небо отворенное ", и сам был озарен его светом. Отныне „ небесное " спустилось к „ земному ". Душа Святителя достигла высшей степени совершенства, доступной человеку на земле, той черты, где человек становится ангелом. „ Радуйся Ангеле земный ,и человече небесный ", воспевает Акафист (Икос 7). Борьба была доведена до „ доброго конца ", плоть подчинилась духу, зло было побеждено добром. Вместе с апостолом Тихон мог сказать : „ для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение ". (Фил. 1.21).
25 декабря 1779 года, Святитель, вопреки своему обычаю не повидать храма во время богослужений, после чтения Евангелия, вышел из церкви и около четверти часа молился на северной паперти. Возвратясь, он достоял литургию и благословил народ. Это был последний раз, что он присутствовал на богослужении. Прийдя к себе, он сказал келейнику : „ Запри двери; ежели кто придет, то скажи, что преосвященный ослаб здоровьем ". С этого дня Святитель начал новый подвиг, подвиг затворничества и полного уединения, которому посвятил остаток жизни, проведенной на земле. В письме от 23 марта 1780 года он объясняет с какой целью он это сделал : „ Редко бывает, что человек тойжде в келию возвращается, который из келий в народ вышел. Пу-
336
Предыдущая страница | Страница 13 из 22 | Следующая страница
|
