Северная Фиваида. Стр. 8

вред для всех, кто ему подвластен. Преподобный призывает Василия к кротости и справедливости по отношению к Суздальским князьям, которые вступили с ним в распрю и бежали к татарам, боясь гнева своего московского родича. Пусть же Василий покажет им свою любовь и милосердие, чтобы они не погибли в стране у поганых; ибо никакая власть в мире, ни княжеская и никакая иная, не может избавить нас от праведного суда Божия; но если князь любит ближнего своего как самого себя и утешает страждущую и исполненную горечью душу, то это много поможет ему пред судом Христа; как и возлюбленный ученик Христов, святой Иоанн, учит : „ Кто говорит : я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец ", — так и князь пусть любит Бога всем сердцем своим и любит братьев своих и всех христиан...

В письме к князю Андрею Можайскому Преп. Кирилл предлагает целую административную и социальную программу. Он пишет о честности в судах, о необходимости отменить таможни и корчемничество (т. е. винную монополию), о наказании разбойников и „ татей ", об „ уймании " сквернословия, составляющего, увы, исконную русскую привычку, о рвении к делу Божию.

Как пишет Г. П. Федотов, „ твердая, хотя и кроткая независимость к сильным мира сего характеризует как Преп. Кирилла, так и всю его школу ". Автор его жития и подчеркивает в его образе кротость и милосердие, постоянную заботу о духовном и материальном благе окружающих. Ясно, что он сознательно ставит ударение на эти добродетели милосердия, кротости и любви, которые оказываются особо выделенными. Зато, как и в большинстве древнерусских житий, внутренняя жизнь святого остается скрытой от наших взоров. »К сожалению, мы знаем о ней очень мало. „ Можно отметит лишь усердное почитание Богоматери и дар постоянных слез, как две личных черты Кирилловой религиозности" (Федотов). К этому можно добавить склонность к созерцанию. Был ли он мистиком ? Ответ, зависит от того, какой смысл вкладывать в это слово. Если под этим понимать, что Преп. Кирилл был наделен высшим религиозным опытом, более непосредственным, более живым и более редким, чем у большинства людей (1), то его, по всей видимости, нужно отнести к числу этих особых избранников. Также и постоянство, с каким он предавался созерцанию, его влечение к одиночеству и целые ночи, проводившиеся им в молитве, позволяют предпола-

(1) Таково определение мистики, которое дает, напр., о. Ж. Марешаль

(Revue deg questions scientifiques, 1927).

126