|
Если верно, что внешняя строгость и преобладание обрядности характерны для Иосифова устава, для его „ обряда жизни ", то это не значит, что внутренняя жизнь должна была этим затмеваться. Внешнее соблюдение устава было средством внутреннего освящения, телесное должно было сказаться и на душевном. То, чего Иосиф требовал от каждого волоколамского инока, это было прежде всего полнейшее послушание. Каждое мгновение, монах должен был ощущать на себе внешнюю власть своего наставника, неограниченную и бесконтрольную. В любой час дня и ночи, игумен мог лично или через особых надзирателей проникнуть в любую келию и проверить все, что в ней было. С помощью многочисленных надзирателей, глаз игумена видел все, никакой, даже самый малый поступок не мог ускользнуть от этого надзора. Порядок — основное условие общежития. Идеал общежития — не маленькая группа братьев, свободно объединен-ных молитвою и любовью (как у Преп. Нила), а дисциплинированный отряд духовных бойцов, борющихся с грехом под руководством опытного начальника. Как в отряде воинов, все поведение монахов регулировалось точнейшим образом. Даже в трапезной, даже в церкви каждый был связан уставом, указывавшим каждому определенное место; даже двери, через какие входить и через какие выходить, были указаны в особой статье.
„ Стисни свои руце, и соедини свои нозе, и очи смежи и ум собери " : вся духовная установка Иосифа характеризуется этим правилом. Убеждение во взаимодействии души и тела сочетается у него с требованиями эстетики и с любовью к порядку, потому что красота и достоинство свойственны величию Божию. Он любит в храме внешнюю красоту и его книга, о которой речь будет ниже, — „ Просветитель ", — написанная им против жидов-ствующих, наряду с правилами морали и религии содержит и правила благ опристойности.
Хотя для Иосифа самое главное — не аскеза, а точное выполнение устава, жизнь в его монастыре была суровой. Господствующее здесь чувство — страх смерти.,, Час смертный имеяй на всяк час " — пишет своем житии Иосифа Савва. Все в бедных одеждах, некоторые „ пансырь (вериги) ношаше на нагом теле под свиткою ", но только с особого благословения игумена. Днем работали и молились до поздней ночи, у себя по келиям или в церкви, где зимою был холод и утешаться приходилось помышлением о „ несогреемом тартаре ". Среди работ, особо рекомендовалась переписка рукописей для библиотеки. Сам Иосиф оставил после себя одиннадцать рукописей, переписанных им собственноручно. Монастырская библиотека насчитывала 705 ру-
200
Предыдущая страница | Страница 7 из 27 | Следующая страница
| 
