что вдруг сразу сделаешься святой .Берегись ! Ты спрашиваешь меня о молитве.
Во время молитвы надо иметь большое смирение, а оно рождается от уничтожения
собственной воли и преувеличенного мнения о себе самом. Береги себя от
исключительно умной молитвы : ты на нее еще не способна и впадешь <&
мечтание. Молись просто. Дающий дар молитвы тому, кто молится, даст и тебе
молитву чистую, умную, если только ты смиришься искренно и сознаешься в грехе :
только так душа будет сокрушенной и сердце смиренным... " И вновь к той же :„ Ты
берешься за вещи, которые тебе не по плечу. О том, что нужно смирять сбои
помыслы, тебе и в голову не приходит... Если во всем, что ты предпринимаешь, ты
не находишь никакой духовной пользы, значит ясно, что в тебе нет смирения. Ты
занимаешься лишь внешними вещами и не помышляешь об искоренении страстей. Вот
почему тебе необходимо посоветоваться с ближайшим духовником и смирить
собственную волю и твою гордость... " Или еще : „ Ты продолжаешь стремиться к
наивысшим достижениям духовной жизни и к ее правилам, до которых ты еще не
доросла. Ты должна лишь следовать по смеренному пути, как и все другие, и жить
без внутреннего смущения. Не давай себе впасть в душевное смятение, когда
совершишь оплошность или ошибку, но сойди до самой глубины смирения и вновь
поднимись через раскаяние...:'
Вот что мы читаем в биографии старца Макария, написанной одним из его
учеников, архимандритом Леонидом : „ В Великий Четверг сам певал посреди церкви
песнь „ Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный... " и как певал ! Казалось,
что слово „ вижду " имело в устах его прямое значение, и что пение выражало лишь
то, что в самом деле видели его душевные очи. Старческий голос дрожал от
волнения чувств, слезы катились по бледным ланитам, и сердца слушающих
проникались умилением... Лице его было бело и светло, как лице Ангела Божия.
Взор тих, слово смиренно и чуждо дерзновения. Ум же его, как делателя умной
молитвы, всегда был соединен с Богом, от какового делания лицо его цвело
духовною радостию и сияло любовью к ближнему. Причащаясь Св. Христовых Тайн
каждый месяц в алтаре, он всегда принимал их с глубоким и трогательным
умилением... Одежда его была самая скромная и простая...
До самой кончины старец сохранил врожденную живость, делавшую его крайне
подвижным и на всякое благое дело скоро уготованным... Память у него была
изумительная и очевидно промыслительно дарованная для вспоможения в деле
служения ближним. Если раз кто бывал у него на исповеди или откровении, он
помнил Rce главные обстоятельства до него касающиеся.
371
