|
и жестокой ", что Ферапонт не долго ее выдержал и покинул своего спутника. В 15 километрах оттуда он выбрал другое место, где и основал свой собственный монастырь (это — Фе-рапонтовский монастырь, прославившийся своими фресками, созданными мастером Дионисием; теперь это — один из ценнейших музеев русского изобразительного искусства). Кирилл таким образом остался один в дремучем лесу. Лишения его не пугали, к ним он привык и, несмотря на свои шестьдесят лет, был бодр и крепок телом и душою. Но жизнь его была не безопасной. Один раз, ночью, когда он спал, его чуть не убило упавшим деревом; в другой раз, расчищая лес под огород, он вызвал лесной пожар, от которого едва спасся. Первым человеком, пришедшим к нему, был крестьянин из окрестностей, рассказавший, что со своими соседями он не раз слышал пение и колокольный звон, доносившиеся из этой части леса : вот они и стали искать, но долго не находили ни души. Вслед за этим крестьянином пришли w другие. Потом пришли три монаха из Симонова монастыря, еще другие последовали за ними.
Кирилл никому не отказывал в приеме и скоро вокруг часовни, освященной во имя Успения Божией Матери, образовалась, маленькая община. Это посвящение часовни Успению указывает, кстати, на особое почитание ее основателем Божией Матери. Оно же говорит и о том, что новый монастырь желал сохранить связь с Москвой и, в частности, с Симоновым монастырем, который был также посвящен Божией Матери.
Устав, введенный Кириллом в его монастыре, был киновийским уставом, таким, каким его желал Преп. Сергий, но может-быть еще более строгим. Кириллов монастырь должен был стать школой послушания и бедности, самоотречения и братской любви, местом уединения, молчания, молитвы и труда.
Преп. Кирилл требовал, чтобы все совершалось по уставу, истово и в молчании. В церкви у каждого было свое место, богослужение должно было быть благоговейным, пение — простым и уставным. Кирилл всем служил примером. Несмотря на его возраст, не бывало, чтобы он в церкви прислонился к. стене или пропустил бы службу. Также >и в трапезной, места были точно распределены и все проходило в молчании. За столом никто не смел говорить, все должны были слушать чтение. Поощряя пост, Кирилл тем не менее приказывал подавать своим монахам „ три снеди " (т. е. три блюда) и часто заходил на кухню, заботясь, по его выражению, об „ утешении " для братьев. „ Он и сам помогает поварам, вспоминая Симоновское свое послушание. Зато мед и вино были строго изгнаны из мона-
124
Предыдущая страница | Страница 6 из 18 | Следующая страница
|
