|
начальства, — а оно назначило было его к исключению из духовного звания и к определению в военную школу. Этот поступок в корне изменил бы его судьбу, если бы не вмешательство другого брата, бывшего причетником в Новгороде и взявшегося помочь меньшому брату, беря на себя расходы по учению. 11 декабря 1738 года, Тимофей был принят в Духовное Училище на собственный счет. Бедность преследовала его; при новых обстоятельствах нужда все увеличивалась и жизнь становилась труднее, чем прежде. Тиме было четырнадцать лет. По взглядам того времени, в этом возрасте юноша из бедной духовной семьи мог жить независимо и исполнять должность дьячка. Но, начав учение, юноша хотел продолжать его, хотя, по его собственным словам, „ терпел великую нужду ". Вечерами, после занятий в школе, он под надзором брата изучал дома книги, необходимые для его будущей должности. В свободные же часы копал гряды на огородах, чтоб немного заработать на пропитание. Уже в таком раннем возрасте он вынужден был разрешить сложный вопрос о возможности сопоставления двух различных занятий с тем, чтобы одно не вредило другому. От чтения он переходил к полев-ым работам, а от копанья грядок к изучению грамматики. В 1740 году, благодаря вмешательству архиерея, в Новгороде открылась Семинария, где преподавали выписанные из Киева учителя. Двести учеников из Духовного Училища, „ наиболее способных к наукам ", были избраны для обучения в Семинарии латыни, греческому языку, философии, богословию и риторике. Тимофей был среди них и был зачислен ib Семинарию, на сей раз уже на казенный счет. Теперь ему не приходилось думать ни об 'еде, ни об одежде, ни об обуви. Это было большим облегчением. Все же нужда продолжалась и крест Тимы был тяжел. „ Я начал продолжать учение на казенном коште и терпел великую нужду, — (рассказывал Святитель в бытность свою в Задонске, — и так бывало : когда получу казенный хлеб, то из одного половину оставлю для продовольствия себе, а другую половину продам : куплю свечу, с нею сяду на печку и читаю книжку". В 1751 году, будучи еще учеником, он начал преподавать греческий язык. К довершению всех бед, он потерял мать, без памяти любившую младшего сына. Скончалась она в год его поступления в Семинарию.
С той поры у ребенка, одаренного природной чувствительностью, не было ни дома родительского, ни матери, что „ жалела " Тиму, ни братьев, отдававших ему последние гроши, не слыхал он ни от кого доброго слова, не видал участия и поддержки. Жил он в среде семинаристов, в те времена грубой и
306
Предыдущая страница | Страница 4 из 21 | Следующая страница
| 
