Северная Фиваида. Стр. 4

хорошего впечатления на других; он стал совершать поступки, за которые игумен подвергал его сурозым наказаниям, сажал его, например, на сорок дней на хлеб и на воду. Кирилл радовался, что постится „ не по своей воле ". Так он нес наказания шесть месяцев, пока игумен не понял, зачем юный монах ведет себя так, после чего наказания прекратились. Тогда Кирилл стал думать о том, как найти такое занятие, при котором он мог бы уйти в одиночество и навсегда затвориться в келий. В монастыре больше поста и молитвы требовалось послушание, поэтому он не мог сам просить у игумена такой решительной перемены его образа занятий. В силу этого, он молчал и поверял свои мысли только Божией Матери, к которой он имел обыкновение обращаться при всех трудных обстоятельствах жизни.

Зато радость его не знала границ, когда Феодор однажды призвал его и объявил ему, что его освобождают от работы на кухне и поручают ему работать переписчиком книг в келий. Но, к своему удивлению, он вскоре заметил, что, несмотря на одиночество, в котором он теперь находился, его молитва стала менее глубокой и давала ему меньше утешения, чем прежде. Поэтому он был доволен, когда, по окончании его работы, игумен снова отправил его работать у печи.

Этот особый, ощутительный дар „ умиления ", способность трогаться при мысли о Боге и о Его благодеяниях, составляет, наряду с послушанием, характерную черту Преп. Кирилла. У него это кончится тем, что он не будет в состоянии съесть кусок хлеба, не проливая слез. За те же девять лет, что он провел на кухне, Кирилл был рукоположен в священники, а в 1390 г., когда Феодор был назначен епископом в Ростов, братия, несмотря на его самые энергичные возражения, избрала его игуменом. Последовавшие годы оказались трудными для столь смиренной души Кирилла. "Избранный настоятелем, он ничуть не увлекся своим новым положением и остался таким, каким был прежде, смиренным и кротким с братией, „ почитая.-старых как братьев и любя молодых как детей ". Вследствие почитания, которым он пользовался в Москве, в его келий всегда были люди. Все шли к нему, со своими заботами, со своими делами, но и с бесконечной болтовней. Кирилл принимал их, выслушивал, говорил с ними, wo его душа смущалась от всего этого шума и от всей этой суеты. В 1392 г., узнав о кончине Преп. Сергия, которого он считал своим учителем, он не выдержал, отказался от игуменства несмотря на уговоры братии и затворился в келий. Зависть нового настоятеля, не выносившего окружавшей Кирилла всеобщей любви и стечения людей, попрежнему приходивших

122