|
ществление неизмеримо более часто, чем идея проповеди страданием. Мы видим их поклоняющимися Христу, смиряющимися перед Ним, любящими Его. Зато мало выдвигается соединение с Ним для участия в Его спасительном деле : тем самым, тайна органического единства верных с их Главою остается мало понятой. Неисчерпаемое милосердие при всех отношениях с ближними, в особенности же с врагами, составляет наисущественнейшую черту в образе русских святых. Как общее правило, они очаровательны своим любвеобилием, даже к ворам и разбойникам, которые бьют их и отнимают у них последний кусок хлеба. Они всегда прощают, и почти всегда с кротостью.
В противоположность той духовности, более поздней, которая, например, у Хомякова, у Достоевского, у славянофилов и у их последователей приняла определенно националистический характер, духовность подлинных русских святых — всемирная и сверхнациональная, вселенская. Слепое послушание не только допускается, но и ставится высоко. Оно распространяется на всю душевную деятельность. На каждом шагу мы встречаем это требование : „ Нужно совершенно отсечь свою волю ". В этом отношении, никаких исключений нет : кроткий Нил Сорский говорит об этом не менее определенно, чем Иосиф Волоколамский.
Святой есть, по определению, существо, особым образом причастное к святости Того, Кто Един Свят, — Бога. А единение с Богом осуществляется молитвой высказанной или невысказанной. В силу этого, молитва оказывается и главным столпом, и основным фоном жизни наших святых. Это молитва ревностная, неустанная, являющаяся и исходной точкой, питающим источником, и конечной целью, к которой ведут все усилия, — целью, в которой молитва и единение с Богом совпадают. И, вопреки утверждениям всевозможных дилеттантов, речь тут идет не специально о литургической молитве (1). Подлинная русская духовность ничуть не оправдывает такие'■утверждения. Вовсе не умаляя значения литургии, она, однако, 'отнюдь не носит обрядового характера и не исчерпывается красивыми церемониями. Та мо-
(1) Там напр., Карл Розе, протестантский церковный советник в Берлине, писал в своей книге, озаглавленной „ Литургия и эсхатологическая надежда как жизненная субстанция Церкви " и цитированной в „ Гердер-Корреспонденц " от октября 1951 г. : „ В жизни православной Церкви все вращается вокруг литургии. Христианское сознание и жизненные проявления русско-православного христианина — литургичны ". Такие утверждения встречаются нередко. Но это говорят, не считаясь ни со старчеством в целом, ни с основной направленностью духовных школ Серафима Саровского, Нила Сорского или Тихона Задонского.
411
Предыдущая страница | Страница 3 из 4 | Следующая страница
| 
