Святой Стефан Пермский. Стр. 3

фан встретил много противников. Эти „ скудные умы " (по выражению Епифания) указывали на неуместность замышлять грамоту „за 120 лет до скончания века " (7000 г. от сотворения мира !). Если понадобилось, уж лучше было передать зырянам готовую русскую грамоту. Но Стефан получил благословение высшего иерарха — заместителя митрополита — и отправился „ яко овца посреди волк " в опасную и дикую страну. Он, вероятно, имел возможность в своем миссионерском деле заручиться помощью московской администрации, но эта московская помощь как раз могла бы скомпрометировать успехи его проповеди. Вот почему Стефан предпочитает идти в пермскую землю один или с немногими спутниками. Его миссионерские успехи и испытания зарисованы в ряде сцен с натуры, не лишенных юмора и прекрасно характеризующих наивное, но природно-доброе зырянское мировоззрение. Сначала мы видим Стефана в небольшом кругу уже крещеных учеников. Они приходят к нему, рассаживаются и задают вопросы. Но .иногда приходят и некрещеные. Эти его не любят : они становятся вокруг с „ ослопами ", помышляют его убить или, собрав сухой соломы, „ творят запаление рабу Божию ". Впоследствии Стефан сам переходит в наступление и начинает разрушать их идолы и кумирни. Когда он сжег их „ нарочитую кумирню ", собралось множество зырян с кольями и топорами. Стефан проповедует им, сам уже готовясь к смерти. Но никто не решается напасть на него. Обаяние его личности могло покорить детские сердца. Но и природная кротость этого народа рисуется с большой яркостью. Сами зыряне так объясняют невозможность поднять руку на московского миссионера : „ Обычай лих имать не творить начало бою ", а первым напасть у них не хватает духу.

Разрушение кумирен было практическим доказательством бессилия языческих богов. То были простые избы, увешанные шкурами дорогих зверей, в виде приношений богам. Стефан рубил „ обухом в лоб " адола и, расколов на мелкие щепки, сжигал вместе со всем пушным богатством : не хотел брать себе „части неприязненной" (т. е. бесовской). Положительной пропаганде христианства должна была служить построенная в главном зырянском селении церковь во имя Благовещения. Стефан украсил ее „яко невесту добру " — церковную утварь он привез из Москвы. Сюда „ частили " и некрещеные, не для молитвы, а подивиться „ красоте и доброте зданья церковного ". Это была настоящая проповедь красотой. Зыряне были зачарованы, как некогда послы Владимира в цареградской Св. Софии. Для крещеных Стефан предлагал разумное понимание веры.

112