|
кающей к колокольне, так сказать, „ на рубеже обители и мира ". Благодаря двум документам, доставшимся нам из первых рук, запискам его келейников, Василия Чеботарева и Ивана Ефимова, нам представляется, во всех ее мелочах, картина жизни Святителя в Задонском монастыре. Хотя эти записки содержат главным образом описание мелочей, относящихся к его внешнему образу жизни, (все святые вообще, а русские в особенности, отличаются большой сдержанностью), они дают нам возможность увидеть, как душа его поднималась к Богу под действием Его благодати. На душу Своего избранника Господь действовал так же, как и на души других святых, посредством смирения, самоотречения и борьбы с самолюбием, во всех его видах и во всех уголках души. С этой стороны жизнь св. Тихона в Задонском монастыре являет особый интерес, ибо дает нам возможность увидеть на живом примере то, что Таулер называет „ охотой Бога за человеком ", который соглашается быть v дичью " убитой, как олень, чтобы быть затем „ съеденным на царском пире ". Взглянем же на внешние детали жизни св. Тихона в Задонске. В них есть своя прелесть чистоты и кротости, отражающих душевную чистоту и кротость, которой веяло от образа самого Святителя. Рассказывая об условиях, в которых Тихон жил в Задонском монастыре, Василий Чеботарев говорит, что обстановка его кельи была самая простая : несколько икон, постель, над нею на стене изображение страждущего Христа, маленький стол с книгами и все. „ Постеля у него была —• ковер-чик постлан, да две подушки, одеяла не имел, но шубу овчинную, китайкою покрытую ". В келье, по крестьянской привычке, носил лапти и суконную „ гарусную " рясу, опоясывался ременным поясом. „ Не было у него ни сундука, ни влагалища, но только кожанная киса, и то ветхая, и куда ехать ему, он брал ее с собою и клал в нее книги да гребень ". В этом была его роскошь. Сохранившийся до нашего времени его портрет последних лет жизни, изображает его настоящим отшельником : старец с седыми волосами, пристальным и грустным взглядом, держащий в одной руке четки, а в другой посох. Архиерей Одет в черную рясу и монашеский клобук. На груди панагия, полуприкрытая отворотом рясы. Распорядок дня у него был следующий: заря заставала его уже на колейной молитве, после чего он шел в церковь и присутствовал на ранней литургии. По воскресеньям и праздникам стоял в алтаре, в будние же дни присоединялся к певчим или сам читал на клиросе. Присутствовавшие с ним на богослужениях часто видели, как у него из глаз текли слезы. Иногда, не обращая ни на кого внимания, он рыдал. На службах в церкви св. Тихон,
321
Предыдущая страница | Страница 19 из 21 | Следующая страница
|
