|
и проповедывал народу. 24-го ноября вернулся в Ростов, тоже пешком.
Его затаенные настроения того времени проявляются в его переписке с друзьями. Он называет себя великим грешником а пишет одному из друзей, чтоб тот, лелея Христа в тайнике своего сердца, просил бы Господа посетить и его, ибо он чувствует, что слабеет. Другому он пишет : душа хотела бы в рай, да грехи не пускают; хотелось бы писать („Летописца"), да здоровье плохо.
Эта книга, которую он озаглавил „ Летописец ", — последний писательский труд Святителя. Он поставил себе задачей дать русскому духовенству и народу краткое, сжатое, общедоступное и правдивое изложение библейской и всемирной истории. Он помнил, как трудно было на Украине доставать славянскую Библию и как много было среда духовенства людей, не имевших понятия о хронологии событий священной истории. Был даже в одном монастыре игумен, который его спросил : ,, когда Илия пророк был, по Рождестве ли Христовом или пре!д Рождеством ? И паки : Маккавеи жили после апостолов ? "... ,, И иные слышал смеху годни дискурси ", например : меч, которым Петр отсек ухо Малху, тот же ли это самый, которым пророк Илия .перебил жрецов Ваала ? „ О Галаты несмысленные ! " — восклицает Димитрий. Чтобы помочь делу, он и решил написать для всех этих „ галатов " ,, книжку не зело великую и умеренную, дабы мог всяк не дорого купити ". Для этой работы ему требовалось много книг, он и старался доставать их отовсюду, даже из заграницы, и, получая их, радовался чрезвычайно. Письма, которые он писал в это время своим ученым друзьям, полны связанных с этим вопросов. „ Где бы сыскать летописца Ростовского старшего ? Листов, иже в алтаре соборнем, жду и молю ,да препишутся"... „ Благодарю за таблицу : писцу рубль... что за страна варяги и где город Тмуторокань ? " И так далее. Не доверяя себе, он давал свой труд на отзыв лицам, которых считал ученее себя самого. Так, 11 декабря 1707 года он послал первые листы „Летописца" своему другу Стефану Яворскому с просьбой прочесть их и дать прочесть другим. При этом он предупреждает, что его „ мешанина ", вероятно, не понравится, „понеже в нем как в сбитне русском : и история, и будто толкованьице некое из Корнелия и других книг, изредка и нравоученийце "... И он продолжает, наполовину по-латыни, наполовину по-польски : Знаю, что обычно в книгах бывает или история, или нравоучение; однако я грешный все то смешал, как горох с капустой...
284
Предыдущая страница | Страница 18 из 20 | Следующая страница
|
