|
дане Воронежа, увещевая кого-нибудь из своей среды к повиновению Тихону, обыкновенно говаривали, что ,„ он Богу пожалуется ". Даже пьяная и раздраженная толпа случалась его, как это было на празднике Ярило. И то, что это буйное празднество больше никогда не повторялось и после ухода Тихона, свидетельствует о достигнутых им результатах.
В своем великом милосердии и усердии к Богу и ближнему Святитель совсем не заботился о состоянии своего здоровья. Три месяца спустя по его приезде в Воронеж, он почувствовал уже „ слабость здоровья и тяжесть архиерейского омофора ". 7 августа 1763 года, он послал прошение в Св. Синод, прося об отставке. „ Как из Москвы выехал я болен, так и ныне нахожусь в той же болезни, еще и паче, — которую, как внутри себя, так и в голове чувствую, почему (сегодня) и литургии служить и прочих дел по должности отправлять не в состоянии, — ибо по часту, как кроме служения, так и в служении, обморок находит, о чем как служащие со мною, так и прочие засвидетельствовать могут ". Поэтому Тихон и просил уволить его от должности и „ определить в келию в Троице-Сергиеву лавру "... В ответ на эту просьбу, Св. Синод советовал только Святителю обратиться к помощи врачей, в надежде, что его молодые годы помогут ему освободиться от болезни. Святитель покорился. Мы знаем с каким рвением продолжал он свое служение. Добавим, что он никогда не забывал, что он не только епископ, но еще и монах, обязанный соблюдать строгий аскетизм. Во время всего своего пребывания в Воронеже он, как и его предшественники периода расцвета монашества, соединял жизнь аскетическую с общественной деятельностью. Огорчения, испытания, работа и нравственные страдания окончательно расстроили его слабое здоровье. Весной 1766 года он возобновил свое прошение. Не получив ответа, он послал прошение об увольнении прямо на имя императрицы Екатерины, прося вместе с тем назначения ему небольшого пособия на содержание и дозволения жить в каком-нибудь монастыре Воронежской епархии. .
Святитель был болен и это не 'подлежало сомнению. Но это не было единственной причиной, заставившей его отказаться от должности. Кроме состояния его здоровья, была причина личного характера. Мы Видели, как еще юношей задолго до архиерейства, он таил желание жить уединенной отшельнической жизнью. Благодаря этому желанию он ушел в монашество. Ни возраст, ни архиерейские почести не изменили его. Душа его видимо страдала от жизни в мире и соприкосновений с ним. В своем прошении он писал, что „ уже в крайнюю прищел слабость,
319
Предыдущая страница | Страница 17 из 21 | Следующая страница
| 
