|
Чтобы достичь „ доброй молитвы " — говорит Преп. Нил — нужно сначала отогнать все мысли чуждые Богу, даже чувственные представления духовных вещей, которые на первый рзгляд кажутся хорошими. Надо стараться ,, молчать мыслею ". Это первое качество молитвы, заключающееся в отвлечении энергий ума от всякого чувственного предмета, Нил, согласно исихастской терминологии, называет „ трезвением сердца ". Но этого мало. Очистить сердце, и даже бессознательную глубину личности, может только духовное присутствие Иисуса Христа. Вот почему всю свою силу, всю свою волю надо сосредоточить на одном непрестанном возгласе : „ Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя ". „ И тако глаголати прилежно, аще стоя, аще сидя или лежа..зрети присно в глубину сердечную... елико можно, да не часто дышещи ". Если не можешь вполне сдерживать сердце, если дурные мысли продолжают тебя смущать, не падай духом и продолжай молиться. Если посторонние мысли вторгаются в душу и мешают молитве, это — не по нашей воле. Нельзя только допускать, чтобы это происходило намеренно. Внутренняя молитва не должна прерываться ничем внешним : ни песнопением, ни чтением псалмов. Она выше обычной Енешней молитвы, которая служит только 'подготовкой к ней. Если благодатью Божией человек чувствует сладость молитвы и ощущает в сердце влечение к ней, надо особенно стараться сохранить такое расположение души. Внутренняя духовная молитва — не только основное средство для очищения сердца от страстей. Она в особенности — высшая цель человеческого (монашеского) совершенства; она выше всех добродетелей. Добродетелей много и каждая из них только частица добра; а умная молитва, молитва сердцем, есть источник всякого блага. Цель, к которой стремится наш святой, это — духовное „ сердечное " видение света Христова, которое, очевидным образом, может быть только даром Святого Духа. Жажда этого блага и должна порождать в монахе бодрость и твердую волю. Преп. Нил ничего не говорит о своем собственном опыте и для описания этих высочайших переживаний „ совершенной молитвы " прибегает к греческим мистикам, в особенности к Симеону Новому Богослову. Причина этого может быть в его смирении, а может-быть в том, что сам он не сподобился таких духовных состояний.
„ Кий язык изречет ? Кий ум скажет ? Кое слово изглаго-лет ? Страшно бо, воистину страшно, и паче слова. Зрю свет, его же мир не имать, посреди келий на одре сидя; внутрь ся зрю T-EOjpma миру, и беседую и люблю, и ям, питаясь добре
182
Предыдущая страница | Страница 16 из 26 | Следующая страница
| 
