Святитель Димитрий Ростовский. Стр. 15

Святитель в духе русского благочестия, он умел возвышать голос и осуждать то, что заслуживало осуждения.

Когда вышел указ, отменявший в полках посты, Димитрий возмутился и произнес в своем кафедральном соборе резкую проповедь на тему о двух пирах : Христовом и Иродовом. Он не постеснялся в этой проповеди бичевать прелюбодеев 'и пьяниц, подражающих последователю Бахуса Лютеру, который побудил отменить посты в полках. Намек был совершенно прозрачен: все было сказано достаточно ясно и, конечно, эти слова Ростовского митрополита были доведены до сведения царя; но Петр был достаточно умен, чтобы пропустить их без последствий. Другой раз, в одной из своих лучших проповедей, Димитрий возвысил свой голос против тех, кто предается припадкам необузданного гнева. И тут совершенно ясно имелся в виду Петр. Еще в другой проповеди, Святитель обращается к царю со следующими словами : Помни, царь, что ты смертен, а не во веки живешь, — „ днесь вси тебе предстоят, а утро сам един останешься в недрах земных. Днесь всем страшен, а утро мертва тя кто убоится ? Днесь неприступен еси, а утро лежащ ео гробе, ногами всех попираем будеши ".

Последние годы Св. Димитрия отмечены еще более усиленной работой. К его каждодневным заботам о благе верующих прибавились борьба с распространением раскола, а также физические немощи и страдания, вызванные местным климатом и его собственными аскетическими упражнениями. Он считал миссионерство неотъемлемой частью своих архиерейских обязанностей, особенно в такой епархии как Ростовская, где много было раскольников-старообрядцев и в частности тех из них (беспоповцев), которые отрицали церковную иерархию и считали, что в мире нет больше Церкви, причем их влияние на народ было весьма значительным. Действительно, пропаганда старообрядцев, враждебных церковным и гражданским реформам, развивалась в народе с немалым успехом, потому-что многие правительственные меры казались, или даже были в- действительности, тягостными для населения, а народные массы к тому же всегда проявляли некоторую склонность к обрядовому благочестию старины, поощрявшемуся и низшим духовенством. Человек из простонародья мало интересовался догматическими подробностями и оттенками. Его религия состояла главным образом из выполнения предписанных Церковью обрядов*. Таким образом, внешняя сторона религии, уже одним тем, что она — старая, приобрела известный ореол святости (мы это видели и на примере Иосифа Волоцкого w его школы).

281