|
монастыря. Он принимал энергичное участие во всех вопросах, волновавших его богатое событиями время. Он более, чем кто-либо, наложил отпечаток на стиль двухвекового московского царства и московской религиозности. Социальная работа монастыря расширялась & широкое национальное служение" (Федотов) (1). Еще в то время, когда он был монахом ■,» монастыре у Пафнутия, Иосиф стал известен великому князю Ивану III. Преемник Ивана, Василий III, чтил его особо, прислушивался к его советам и покровительствовал его монастырю. Интересуясь малейшими подробностями жизни волоколамского игумена, он любил даже, чтобы его называли „ слугою Иосифа".
В церковных делах мнение Иосифа было решающим. Как мы видели, это он, на Соборе 1503 г., выступил против Нила Сорского и его проекта лишить монастыри их владений; и он провел свою точку зрения даже вопреки государю, склонявшемуся к мнению Нила. Когда же оказалось, что жидов-ствующие, после Собора 1490 г., созванного для борьбы с ересью, продолжают действовать по-прежнему, не обращая внимания на соборные решения, новгородский архиепископ Геннадий для борьбы с ними обратился за помощью к Иосифу. Немедленно Иосиф взялся за это дело с неукротимой энергией. Его главное литературное произведение — „ Просветитель " — и было написано против жидовствующих; это — полемический богословский труд, составленный не сразу, а постепенно, по мере надобностей текущего момента. В борьбе с ересью Иосиф не ограничился полемикой. Одновременно он настаивал перед епископами и перед великим князем Иваном III на беспощадном преследовании еретиков, с применением к ним смертной казни. По его словам, есть только одно средство уничтожить это зло : пожизненное заключение виновных в ереси, или смерть им. В наказании еретиков смертью он видел проявление „ ревности к вере православной и любви к Богу и Пречистой Его Матери ". Смертная казнь душеспасительна не только для тех, кто ее применяет, но и для самих еретиков, ибо она уменьшает их вину перед Богом. Такое умонастроение необычно в русском благочестии. Иосиф создавал новое направление. Можно предполагать, что оно было обусловлено его характером и темпераментом, а следовательно, в конечном итоге, — его происхождением. В Литве религиозная нетерпимость выражавшаяся инквизицией, была государственным законом. Отголоски деятельности инквизиции были, по всей вероятности, с ранней молодости извест-
(1) Там же, стр. 186-187.
205
Предыдущая страница | Страница 12 из 27 | Следующая страница
| 
