|
известно, составляют принадлежность поминальных обрядов по покойникам).
После ее смерти, ее почитание продолжало все время расти и распространилось также © высших классах общества. Император Александр III, будучи еще наследником, заболел возвратным тифом, и его жена, будущая императрица Мария Феодоровна, переживала очень тревожные часы. Тогда один из дворцовых служащих принес ей пригоршню песка с могилы Ксении и посоветовал ей положить этот песок под подушку больному и помолиться блаженной. Молодая великая княгиня последовала этому совету и ее молитва исполнилась. Вскоре после выздоровления будущего царя у нее родилась дочь, которую назвали Ксенией в честь смиренной юродивой. И до самой революции, среди бесчисленных верующих, приходивших молиться у могилы блаженной, нередко можно было видеть вдовствующую императрицу (1).
Тип „ юродивого Христа ради " нашел отражение и ю русской литературе. Пушкин в „ Борисе Годунове " вывел блаженного Ивана Большой Колпак, жившего в Москве при царе Федоре Иоанновиче, сыне Грозного. О нем рассказывали, что он любит „ смотреть на солнце и размышлять о Солнце Правды ". Дети издевались над ним, но он их не наказывал, а только улыбался им и предсказывал их будущее. Другой юродивый описан, под именем Гриши, Львом Толстым в „ Детство, Отрочество и Юность ". Страницы, описывающие ночную молитву странника, необыкновенно прекрасны и не уступают тем страницам, которые Достоевский в „ Братьях Карамазовых " посвятил старцу Зосиме (никогда, впрочем, не признававшиеся иноками Оптиной пустыни за подлинное изображение настоящего старца и русской духовности). Что касается Толстого, прототипом „ юродивого во Хрирте " ему послужил „ Васенька ", имевший репутацию святости в Тульской губернии в первой половине XIX века.
После всего нами сказанного, можно, по-видимому, заключить, что тип святого юродивого лучше всякого другого выражает характерные народные и духовные черты русского человека. Любовь ко Христу и к Его Кресту, любовь до смерти, с желанием как можно больше Ему подражать, живет в сердце каждого русского, сознательно утверждающего свое христианство. У юродивых эта любовь доведена до самых крайних ире-
(1) Ср. Гамаюн, ук. соч., стр. 69, и Е. Поселянин, „Русская Церковь и русские подвижники XVIII века", СПБ. 1905, стр. 327.
248
Предыдущая страница | Страница 10 из 11 | Следующая страница
| 
