Страстотерпцы. Стр. 6

шет Г. П. Федотов, Борис и Глеб сделали то, чего Церковь, как живое предание, от них вовсе даже и не требовала. Но они совершили то, чего от них ждал сам Хозяин виноградника.

Невольно приходит на ум параллель с „ третьей ступенью смирения " у иезуитов. Вот она во всем своем величии, эта „ третья ступень ", пережитая вплоть до своих последних выводов, на берегах Днепра, на 500 лет раньше Св. Игнатия Лойолы. Приходится сказать, что между духовностью испанской и русской существуют точки соприкосновения, о которых не догадаться при поверхностном обзоре.

Святые Борис и Глеб не одиночки, не единственные в своем роде. Напротив : они только провозвестники, первые в ряду лиц, из всевозможных сословий и всевозможных состояний, которые канонизированы русскою Церковью или просто почитаются народным благочестием в том же качестве ,, страстотерпцев ". Вот некоторые из них : а) князь Андрей Боголюбский, названный так по местечку Боголюбов близ Владимира (1110-1174); б) Василий Мангазейский, молодой сибирский служащий, которого нанимавший его купец хотел совратить к противоестественному пороку. Он твердо отказывался от греха, тюдобно нашей итальянской современнице Св. Марии Горетти. Хозяин избил его, подверг его настоящему мученичеству, наконец, ложно обвинил его в краже и убил (1602 г.); в) Император Павел 1, и т. д. Многие из них (как например Василий и император Павел I) никогда не были официально причислены к лику святых, но русский народ, почитая их, тем не менее свидетельствует о их духовной доблести. Для русского благочестия, „ непротивление это, повидимому, сообщает характер вольного заклания насильственной кончине и очищает закланную жертву там, где младенчество не дает естественных условий чистоты " (Федотов). Относительно Андрея Боголюбск'ого и Павла I можно, наряду с этим, заметить w другие мотивы. Действительно, оба они были предательски убиты людьми из их собственного окружения, притом людьми, которые были ими же самими облагодетельствованы. Кровь, пролитая вследствие предательства, рассматривается, повидимому, русским народным благочестием (в случае императора Павла), а также и русскою Церковью (в случае Андрея Боголюбского, ею канонизированного), как очистительное омовение, смывающее с жертв всякий грех и всякую скверну. Андрей был храбрым князем, замечательным государственным деятелем, много сделавшим для распространения культуры; перенеся центр русской культурной жизни из Киева на север, он стал основателем современной России; но ни он, ни Павел I не были „ святыми " в обычном пони-

26