Преподобный Феодосии Печерекий и его лавра. Стр. 6

внеся в него свой собственный талант, овеяв его мерную строгость своим благоуханием" (Федотов).

Мы находим этот идеал полностью осуществленным уже в первом „ преподобном " русской Церкви, Феодосии. Он происходил из состоятельной и знатной семьи, жившей в Василькове близ Курска. Преждевременная смерть отца оставила его во власти любящей, но деспотической матери. Судя по житию, это была, по выражению Г. П. Федотова, настоящая «virago» (женщина-диктатор) : „ бе бо и телом крепка и сильна, яко и муж : аще бо и кто не видев ея, ти слышаша ю беседующу, то начняше мнити мужю суща ". Это мало лестное изображение „ нежной " матери, конечно, не выдумано. Но это объясняет многие черты в жизни нашего святого. Но, — продолжает Г. П. Федотов, — ,, есть в детском образе Феодосия черты и не столь индивидуальные. Когда об отроке говорится, что он ,, хожаша по вся дни в церковь... к детям играющим не приближашася... и гнушашася играм их ", мы вспоминаем, что читали то же о детстве Антония. Отсюда, из Несторова жития, это гнушание детскими играми пройдет через всю агиографию русских святых, выродившись в общее место, заполняющее пробел предания. Но здесь значение его иное. Нестор не повторяет вслед за Афанасием Великим, автором жития Антония, что его святой, избегая детского общества, не пожелал учиться науками. Напротив, Феодосии сам желает „ датися на учение бож-ественных книг единому от учителей "... „ и вскоре извыче вся грамматикия ", вызывая общее удивление „ премудростью и разумом ". Под „ грамматикией " автор, конечно, разумеет элементы грамматического, т. е. литературного, образования... „ Книголюбие Феодосия сохранилось и в монастыре, где мы видим в келий его то инока Илариона, „ писавшего книги день и ночь ", то самого игумена, смиренно прядущего нить для переплетов рядом с книжным мастером Никоном. Образ мальчика, уклоняющегося от детских игр, слишком вяжется с его тихостью, чтобы быть вымышленным. Заслуга Нестора в том что он передал в русский агиографический канон не только эту детскую тихость, но и книголюбие, любовь к духовному просвещению, пресекая с самого начала на Руси соблазн аскетического отвержения культуры ".

„ Есть еще подробность в детстве Феодосия, которая, в связи со всем направлением его религиозности, приобретает особое значение : „ одежда же его бе худа и сплатана ". Много раз родители побуждают его одеться в чистую одежду, но Феодосии, при всем своем послушании, „ о сем не послушаше " их. Впоследствии, когда служба в доме курского посадника заставляет

34