|
Ей присущи от природы отсутствие рубежей и отсутствие меры, и щемящие противоречия, напоминающие реакую изменчивость климата ее страны. Как над ее ровными степями, в ней разражаются грозы и проносятся вихри.
„ Мы огромны, — любил повторять Достоевский, — огромны как матушка Россия ". Русский человек мучается огромностью и безбрежностью своей земли. Для русского 'духа, для русского человека земля имеет не малое значение. Есть нечто мистическое в его отношении к ней. Первобытный дионический элемент в нем еще не угас. Он вошел и в русское христианство, придав ему особые черты, которых нет в христианстве византийском. Так, это в известной степени сказывается на культе Божией Матери. Черты духовного радикализма у русского народа, выражающиеся в большой доле безразличия к миру и к его благам, также определены в значительной степени строением русской земли. В стране неограниченных далей и безмерных протяжений с суровым климатом, ночти без всяких внутренних рубежей и без определенных внешних географических границ, широко открытой для всевозможных нашествий, человек легко 'приобретает сознание своей физической слабости и бренности своих дел. Зачем — думает он — накапливать и дорожить тем, что обречено на гибель ? К чему подчиняться юридическим нормам, которые сегодня имеют силу, а завтра потеряют всякое значение > Человек инстинктивно сосредотачивает привязанность на том, чего никто не может у него отйять. За этим духовным радикализмом, однако, не таится влечение ж полному уничтожению. Он не восстает против самого принципа «жизни. „ Разрушение есть творчество " — восклицал никто иной как Бакунин, самый решительний из русских отрицателей (1).
Это безразличие «вовсе не означает, что русский народ менее грешен, чем другие (2). Наоборот, он может-быть даже более грешен, но о» и грешен по-другому. Когда он бывает привязан к земным благам, к суетности и бренности земли, он к ним привязан своими грехами, а ие своими добродетелями и не своими представлениями о правде или своим идеалом святости. Действительно, западный человек дорожит своим социальным положением, своей собственностью и своими жизненными удобствами не в силу своих слабостей и пороков, а в силу своих социальных добродетелей, религиозно обоснованных и оправданных. У него есть идеология, которая все это оправдывает. У русского человека такой идеологии нет. В глубине души, он ничуть не уверен в том, что его собственность свята, что пользование жизненными благами оправдано и что оно может быть согласовано с соьершенною жизнью.
(1) Ор. С. Wilczkowski « Les grands themee et messages de la littera-ture russe », Paris 1945.
(2) Op. H. Бердяев : « L'Idee russe >, « Cahiers de la NouveHe Journee >, VIII, Paris 1927, pp.9-32.
8
Предыдущая страница | Страница 2 из 6 | Следующая страница
| 
