|
(Из воспоминаний дважды Героя Советского Союза Виктора Леонова - _http://stoletie.ru/territoria/061117145644.html)
Психологический закон таков: в схватке двух противников один обязательно сдаст. В ближнем бою следует прежде всего приковать его взгляд к твоему - твердому и властному…
"Наш отряд разведчиков-диверсантов, действуя в тылу врага, зачастую уступал ему в численности, в техническом оснащении, - говорил Виктор Николаевич, - но мы всегда побеждали в рукопашном бою. Ни немцы, ни японцы никогда не действовали так решительно, как мы".
Одно из самых громких дел леоновского отряда - пленение в корейском порту Вонсан 3,5 тысячи японских солдат и офицеров. Как говорил один из участников этой операции, замполит отряда Иван Гузненков, большего страха и напряжения он не испытывал за всю войну…
"Нас было 140 бойцов, - рассказывал Леонов. - Мы внезапно для противника высадились на японском аэродроме и вступили в переговоры. После этого нас, десять представителей, пригласили в штаб к полковнику, командиру авиационной части, который хотел сделать из нас заложников.
Я подключился к разговору тогда, когда почувствовал, что находившегося вместе с нами представителя командования капитана 3 ранга Кулебякина, что называется, приперли к стенке. Глядя в глаза японцу, я сказал, что мы провоевали всю войну на западе и имеем достаточно опыта, чтобы оценить обстановку. Что заложниками мы не будем, а лучше умрем, но умрем вместе со всеми, кто находится в штабе. Разница в том, добавил я, что вы умрете, как крысы, а мы постараемся вырваться отсюда… Герой Советского Союза Митя Соколов сразу встал за спиной полковника, остальные также знали свое дело. Андрей Пшеничных запер дверь, положил ключ в карман и сел на стул, а богатырь Володя Оляшев (после войны - заслуженный мастер спорта неоднократный чемпион страны по лыжным гонкам) поднял Андрея вместе со стулом и поставил прямо перед японским командиром. Иван Гузненков подошел к окну и доложил, что находимся мы невысоко, а Герой Советского Союза Семен Агафонов, стоя у двери, начал подбрасывать в руке противотанковую гранату. Японцы, правда, не знали, что запала в ней нет. Полковник, забыв о платке, стал вытирать пот со лба рукой и спустя некоторое время подписал акт о капитуляции всего гарнизона.
Построили три с половиной тысячи пленных в колонну по восемь человек. Все мои команды они исполняли уже бегом. Конвоировать такую колонну у нас было некому, тогда командира и начштаба японцев я посадил с собой в машину. Если хоть один, говорю, пленный убежит - пеняйте на себя. Пока вели колонну, в ней стало уже до пяти тысяч японцев…"
Прав был Суворов: "Удивил - победил" "Нужно ошеломить врага, сделать что-то эффектное даже, - говорил Виктор Николаевич. - Например, входим в штабную землянку. Громко приказываю: "Ну-ка, ты, иди сюда!" Потом удар, тот летит и уже не встает. Мы выходим спокойно и идем как на параде. На Могильном мы были прижаты к земле двумя пулеметами, стрелявшими непрерывно. Надо было что-то решать, боеприпасов почти не осталось… Один из наших в отчаянии покончил с собой. Я вскочил на ноги и последними патронами ударил по камню, за которым лежали пулеметчики. Мне важно было, чтобы они спрятались, перестали вести огонь. А Семен Агафонов по моему приказу бросился к этому камню метрах в 20 от нас… Он успел прыгнуть на камень и оттуда - вниз на немцев. Когда я, раненный в ногу, доковылял туда, один пулеметчик уже был мертв, с двумя другими Семен, схватившись, катался по земле. Я ударил одного, потом другого по голове прикладом, мы захватили эти пулеметы и вырвались оттуда…
На Крестовом в ходе боя немцы бросились прорываться, а их оказалось больше, чем предполагалось. Мы лежали цепью, нас было человек 80, а их масса. Пришлось идти на риск. Я просто встал, бросил оружие и поднял руки вверх. То же самое сделали мои бойцы. Какое у противника создалось впечатление? Что мы сдаемся, стрелять не надо, путь свободен. И вдруг один немец падает, второй… А у нас уже оружие появляется в руках. В стане врага - паника.
У нас не было случая, чтобы мы не выполнили задания, которое нам давали, каким бы оно не было. Мы умели в любых условиях бороться до последнего".
Леонова звали в отряде в глаза и за глаза - Батя… С того дня, как он стал командиром в 1943 году, и до конца войны отряд потерял погибшими лишь девять человек, из них семь - на Крестовом, в основном в момент преодоления проволочного заграждения.
|
